№18 от 14.11.2020


Амирбек Магомедов. Интервью с доктором исторических наук


Биографическая справка.

Амирбек Джалилович Магомедов (Жалилхъалла) - доктор исторических наук, заслуженный деятель науки РД, лауреат Госпремии ДАССР им. Г.Цадасы.

Родился в с. Кубачи в 1949 г. Потомственный ювелир. Учился мастерству у своего отца и в местной средней школе. После окончания школы поступил на исторический факультет Даггосуниверситета, а затем в аспирантуру Дагестанского филиала АН СССР.

Защитил кандидатскую (1978), докторскую (1999) диссертации. Работает с 1975 г. в Институте языка, литературы и искусства Дагестанского федерального научного центра РАН, с 1994 г. завотделом истории искусств, с 2005 по 2014 гг. замдиректора указанного института. С 1985 по 1994 годы работал в Махачкалинском филиале НИИХП Минместпрома РСФСР.

Занимается изучением истории и современных проблем народной художественной культуры. Издал ряд монографий («Традиционное художественное ремесло Дагестана Х1Х-начала ХХ в.», «Художественные промыслы Дагестана в ХХ в.», «Город мастеров» и др.).

С 2010 г. совместно с Н.И. Саидовым-Аккутта начал изучать кубачинский язык. В 2017 г. в издательстве «Наука» в Москве издал «Кубачинско-русский словарь».  

 

***

 

Людмила Кузнецова: Ваши предки часто демонстрировали свои уникальные кубачинские ювелирные украшения в разных странах мира? В каких странах довелось побывать Вам? Это были деловые, творческие поездки или путешествия с целью отдыха?

 

Амирбек Магомедов: Мои предки, может, будет точнее, «земляки», в советское время действительно часто демонстрировали или, как сейчас говорят, «презентовали» в разных странах свои уникальные ювелирные изделия, даже показывали посетителям выставок приемы мастерства виртуозов-ювелиров. Было и такое. Так, на выставке ЭКСПО-70 в Японии (1970) за верстаком работал наш известный мастер-виртуоз Гаджибахмуд, показывая посетителям то, как создаются кубачинские шедевры, представленные на выставке. Может, к сожалению, но я еще не был ни в одной зарубежной стране. Раньше не было возможности, а потом как-то не тянуло. По складу, я очень «кабинетный» товарищ. Поэтому и нет у меня машины, пользуюсь общественным, хотя часто это неудобно. Научные поездки нам не очень и нужны. Мы традиционно занимаемся локальными, точнее региональными темами. Не знаю, хорошо это или плохо? Но жизнь у нас всегда бывает одна. И советская эпоха для лиц из скромных семей (после рассереднячения 30-х мы оправились лишь в 1990-е годы), особо вариантов и не предлагала, не формировала традиций поездок, как сейчас. Хотя часто это зависит и от самой личности. А красот для отдыха в окрестностях Кубачи предостаточно. Поэтому, хотя с 1967 г. я жил в городе (Махачкале), но каждый год летом мы с семьей ездили в родное село и отдыхали там во время отпуска. В начале были живы и родители. А потом мы ездили и ездим туда по традиции. У нас большой отцовский дом (по архивным данным, эта 1780 года постройка) и естественно за ним тоже нужен был постоянный уход. Только в 1977 г., например, мы накрыли крышу дома оцинкованным железом. Потому только тогда исчезла извечная проблема протекающей крыши, которая была всегда проблемой для наших женщин. Вспоминаешь детство, когда расстроенная мать во время ливня, укрытая каким-то холщовым мешком (чтобы сильно не промокнуть от дождя), жаловалась, что не может найти протечку на земляной крыше, чтобы заделать ее грубым веником (обычно так «размазывали» глиняную крышу, чтобы заделать такие протечки). Такая метелка была в каждом доме. Правда, такой метелкой из веток пользовались и чтобы подмести двор, улицу у своего дома. О своем художественном образовании. Начну с того, что в Кубачи с начала 1960-х гг. в школе с 1 по 11 класс преподаются основы традиционного кубачинского искусства (на уроках труда и рисования). Выпускники наши кончают школу будучи мастерами. В России Кубачинская средняя школа была первой школой такого типа. А потом такое обучение разрешили в школах Дагестана, многих других центрах народного искусства России. И такое разрешение наша школа должна была получить тогда не из Минпросвещения Дагестана, а РСФСР. А импульс для такой новации пришел из трудного 1944 г., когда в Кубачи закрыли общеобразовательную семилетнюю школу и на его ученической базе открыли школу ФЗУ (школа фабрично-заводского ученичества), где учеников обучали основным премудростям кубачинских традиционных ювелирных техник. Обучение шло прямо в цехах местной художественной артели у известных мастеров, переведенных в должности учителей ФЗУ. Цель была одна – подготовить смену мастеров, т.к. многие были на фронте, другие погибли, умерли от болезней, эпидемий, других тягот тыловой жизни. В планах правительства страны было желание расширить производство кубачинских изделий для экспорта. За поставки товаров по ленд-лизе надо было платить. Ученики ФЗУ ежемесячно получали специальные пайки: продукты питания и даже одежду (консервы, пальто и др. товары, получаемые тогда по поставкам по ленд-лизе). Мой родственник вспоминал, что пальто, полученное тогда по пайку, было из хлопчатобумажной ткани, и он сильно продрог в нем, когда потом учился в медучилище в Махачкале. Но помогло, т.к. другое купить родители не могли, а учиться надо было. Школа ФЗУ в Кубачи просуществовала до 1946 г. Она тогда помогла многим выжить. Потом ФЗУ было обратно переведено в категорию общеобразовательных школ Минпроса. Я по возрасту из другого поколения. Потому художественное образование, можно сказать, традиционного типа, как обычно, я получил от отца (дома иногда мастера ремесленничали, хотя обработка драгметаллов в частной сфере с 1930-х годов законом было запрещено). Художественное образование с 1960-х годов дети получали и в школе. Кроме того, я ходил с 6 класса (после уроков, конечно) к отцу, который работал в местном художественном комбинате (в 1960 г. артель была преобразована в художественный комбинат). Он был в возрасте, и моя помощь была кстати. Таких, как я, хватало в цехах комбината, и нас мальчишек сторож часто «гонял» с предприятия, т.к. такая практика воспринималась как эксплуатация детского труда. Все были грамотные, это была советская эпоха. Дело в том, что на комбинат часто приезжали туристы, чиновники, и дирекция боялась их оценок и замечаний. Такая практика у отца стала для меня также учебой мастерству. Поскольку работа ювелира не была тяжелой, то особой нагрузки на учебу, на здоровье она не оказывала. В старших классах нас иногда (по достижении 16 лет) даже трудоустраивали на комбинат, и мы могли получать небольшую зарплату, продолжая учиться в школе. Такое трудовое и художественное образование мне в жизни сильно помогло. Практика семейного обучения мастерству длится в этом центре не менее тысячи лет (это подтверждается историческими источниками), и сегодня сильно помогает моим землякам. Жители многих сел немного завидуют кубачинцам, т.к. у наших не возникают проблемы с трудовым обучением детей и их последующим трудоустройством. Конечно, получение специального образования тоже само собой (среди кубачинцев много стоматологов, технарей). Но сегодня, в отличие от советского времени, мало кто довольствуется тем, что приобретает лишь одну специальность. Жизнь меняется и не всегда попадаешь в нужную жизненную колею.

 

Людмила Кузнецова:  У Вас солидный перечень научных трудов и публикаций по истории искусства. Являетесь ли Вы автором каких-либо произведений искусства? Из Вашего семейного окружения кто-то выбрал творческий путь?

 

Амирбек Магомедов: Соглашаться с тем, что у меня солидный перечень научных трудов, публикаций по истории искусства, будет несколько нескромно. Дело в том, что я волею судьбы интересовался не только традиционным искусством Дагестана, Кубачи, но и историей духовной, бытовой культуры (ислам) Дагестана, а в последние 10 лет и кубачинским языком. Так, со своим товарищем, кубачинским учителем Н. Саидовым мы при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований подготовили и выпустили в издательстве «Наука» в Москве «Кубачинско-русский словарь» академического типа. А что касается предначертанной самой историей творческого пути кубачинцев-мастеров у меня все братья и я в 1990-е годы стали индивидуально работающими ювелирами. Несложные ювелирные изделия тогда пользовались хорошим спросом. Но в последние 10 лет резко выросли цены на драгметалл, изменились технологии ювелирного дела. «Кустарное», как раньше говорили, рукодельное производство стало отставать в конкурентном соревновании с промышленными и новейшими технологиями. Я обучил своего сына ювелирному делу, дочь закончила художественное училище, а потом художественно-графический факультет Махачкалинского вуза, аспирантуру по этнографическому искусствоведению, стала кандидатом наук. Сейчас она работает научным сотрудником в институте Дагестанского научного центра Российской академии наук. У меня три брата. Старший жил и работал ювелиром в Азербайджане. В 1990-е годы он с семьей вернулся в Дагестан, город Дербент, давно полюбившийся многим кубачинцам. Брат Ахмедхан (1954-2020), как и я, тоже прошел все стадии домашнего, «комбинатовского» и школьного художественного образования и знал многие премудрости кубачинского традиционного ремесла. Но поступил в популярный в 1970-е годы Дагестанский медицинский институт. Окончил его и поехал по направлению с семьей в Татарию, город нефтяников Альметьевск, где работал в городской больнице. Потом обменял квартиру на г. Грозный (т.к. варианты с обменом жилья на Махачкалу не нашлись). Но… в Чечне в начале 1990-х годов начались известные события, и мы срочно, поддержав их финансово, перевели в Дагестан. Рядом с Махачкалой есть небольшой город Каспийск, где он с семьей и обосновался... Он стал работать в городской больнице (заведовал отделением терапии), заодно ювелирничал дома, обучал сына традиционному мастерству. Но… события текущего года привели к трагедии. Его отделение в больнице перепрофилировали в ковидное, там он заразился, работая с больными. Его не смогли спасти. Мир тесен и вирус больно зацепил и нашу семью.  Младший мой брат, как и мы, точно также тоже выучился ремеслу и поступил в ВУЗ по «кубачинскому профилю», т.е. в художественно-графический факультет Педуниверситета здесь в Махачкале. Затем работал Главным художником в Кубачинском художественном комбинате. Так, сама история Кубачи, традиции его художественных промыслов помогли и помогают моим родным, всем моим землякам становиться «на ноги», обретать место в жизни. Я забыл о сестрах. Их у меня двое (Патимат и Марьян). Они тоже мастерицы по вязанию и вышивке и немного даже ювелиры. Дело в том, что и девочек-учениц с 1960-х в школе стали обучать ювелирному делу. Всем хорошо известно и имя моей землячки, ювелира Манабы Магомедовой (1928-2013), обладательницы ордена Чести Грузии. Она с родителями выросла в Тбилиси, где выучилась на художника-ювелира. От отца и дяди там же она научилась и кубачинскому ювелирному делу. Ежегодно, как и многие кубачинцы, М.О. Магомедова приезжала в кубачинский отчий дом, общалась здесь с именитыми мастерами, показывала им свои работы, делилась задумками. В своем творчестве она сочетала как «корневые» кубачинские начала, так и традиции грузинского ювелирного искусства. Опять же ее слава оказалась тесно связанной с родным селом. Я сам окреп в жизни (так, чтобы не было «стыдно» перед женой за скромную зарплату (шутка!!!) также благодаря кубачинскому происхождению, а не «службе» (я уже почти 50 лет работаю в учреждениях науки). Новая постсоветская эпоха «раскрепостила» творческую практику ювелиров. И кубачинцы от этого выиграли. Ушли в прошлое страхи, когда за серебряное колечко собственного изготовления можно было загреметь на два годы в тюрьму. Многие мои земляки, родственники в свое время отсидели так. Я выше уже писал, что в период перестройки и в 1990-е – начале нулевых годов я активно занимался дома ювелирным делом. Тогда же я заработал первую квартиру для детей. А свою квартиру я получил в 1981 г. от своего института. Многие помнят, что тогда это было для многих «великим» событием по сравнению с ипотечной квартирой нынешних времен. Ряд украшений, выполненных мною как ювелиром тогда, сегодня хранятся в домашних коллекциях моих друзей и где-то, наверное, еще. Их носят на праздники, они помогают создать им хорошее настроение. Усидчивость, виртуозность, трудолюбие моих земляков нередко удивляет даже меня, ученого и обычного человека. Может, нескромно так говорить, но это сказано не только мной. Есть много исторических указаний на эту тему. Я желаю им, всем хорошим людям, крепкого здоровья в наше тревожное время. Ремесло стало в истории великим открытием, и потому кистевым навыкам надо учиться и учить детей всегда.

 

Людмила Кузнецова: Амирбек Джалилович, гордитесь ли Вы тем, что Вам довелось родиться именно в знаменитом Кубачи?

 

Амирбек Магомедов: Есть такое чувство. Как историк даже глубже чувствую, чем многие свои земляки. Не многим бывает суждено родиться, вырасти в большом селе (жизнь проходит в таком месте богаче, интереснее бывает и детям). А Кубачи с его историей, ремеслами, живописным расположением, другими природными красотами (…туман можно переждать…).  Сам бог велел помнить такое место и при отъездах, и в старости и т.д. Мне понятно, как важно для любого населенного пункта, чтобы в ходе исторического развития он не разрушался от различных исторических и природных катаклизмов, чтобы его население могло творить свободно, чтобы был достаток в земельных площадях (луга, пастбища, леса, пашни) у его жителей. Кубачи в этом плане везло. Тьфу, тьфу… как-бы не сглазить! В Дагестане было немало сел со скудными присельскими территориями, обеспечивающее в прошлом его жителям какой-то достаток. Но еще и слава села среди соседей, других народов. Не всем так везет. И потому село, его славу, конечно, надо беречь, и я думаю об этом и по мере сил стараюсь.

 

Людмила Кузнецова:  Считаете ли Вы родной край - Дагестан лучшим местом (или одним из лучших мест) в мире, если речь пойдёт не только о красивой природе и замечательных людях?

 

Амирбек Магомедов: Наверное, есть места еще лучше. Наш мир огромный. Он разнообразен и красив во многих местах. Но для меня Дагестан, Кубачи лучшее место. Я бы не хотел куда-то переехать. Здесь могилы предков, родной язык, дом прадеда (я писал, что эта постройка 1780 г.), мое именитое село и весь остальной Дагестан, который я неплохо узнал в начале 1980-х годов, когда ездил в этнографические экспедиции в горы. Может я так пишу, потому что я в возрасте? Но, скорее всего, я так сказал бы и раньше. Мои земляки исторически мобильные люди (выезды на заработки, по торговым делам были обычными для них уже давно). Но почти все они всегда возвращались домой.  

 

Людмила Кузнецова: Совсем недавно был открыт новый воздушный маршрут Москва-Махачкала; Махачкала-Москва. Если Вы захотите организовать экскурсию по Махачкале, какие главные достопримечательности столицы Вы покажете туристам?

 

Амирбек Магомедов: Я в Махачкале с 1967 г. Уже более 50 лет. А про новый авиамаршрут я может пропустил информацию? Самолеты летают сюда и отсюда в Москву давно. А туристам сегодня более интересны «горы» Дагестана. К Махачкале я привык и воспринимаю все ее достопримечательности без пафоса. Конечно, наш город больше всего знаменит тем, что «рядом море». Но в городе мало особых, «исторически и широко известных» мест. Все, что есть несколько необычного, – это последние сто лет. Все современные города похожи. В то же время дизайн городской среды последних десятилетий (по сравнению с советским периодом) сильно изменился. Но «уродства» из наследия того времени, когда не разрешали строить в высоту и др., еще долго будут проявляться в архитектурном облике города. Кроме пляжа у нас есть добротные здания современных театров, музеев, памятники (скульптура), и как везде торговые «стекляшки», особняки. Но… мало зелени. Город растет и может со временем молодые увидят большее совершенство в городском облике Махачкалы.  

 

Людмила Кузнецова: В наши дни используются все производственные художественные приёмы старинных кубачинских мастеров при создании ювелирных изделий?

 

Амирбек Магомедов: Видимо, речь идет о декоративно-технических приемах. Я их так называю. Перечисление ничего не даст. Они достаточно хорошо описаны в инетматериалах, публикациях. Их достаточно, их немало. Сейчас много и новых технологий, применяемых в ювелирном деле. Поэтому я буду иметь ввиду традиционные для Кубачи прошлого технологии обработки металлов. В 1990-е годы и первое десятилетие нулевых практически все такие традиционные технологии были возрождены в Кубачи: это и кольчугоплетение, и насечка золотом по железу и слоновой кости, и работы всех видов с эмалью, и работы с золотом (гравировка и др.), и другие ранее известные технологии – монтировка сложных форм ювелирных изделий (посуда и др.), гравировка, чернь, выпиловка по кости. В эти годы появилось большое разнообразие посудных форм с отделкой гравировкой, чернью, различными вставками и т.д. (это наборы для напитков и единичные изделия), холодного оружия из серебра и золота и драгоценных камней, женских украшений евростиля из золота и традиционного типа из серебра с гравировкой и чернью, а также различные изделия сувенирного назначения. Тогда крупные (и не только крупные) российские ювелирные магазины и художественные салоны были «завалены» кубачинскими изделиями. И это всего одно село. Так кубачинское ювелирное дело быстро из дагестанского превратился в российский бренд, в явление российского масштаба. Но в последние 10 лет, в условиях развития дизайна, модных направлений и евростилей в ювелирном деле, промышленных технологий, «захвативших» и ювелирное дело, кубачинцы со своими промыслами, традиционными технологиями и кустарным рукотворчеством оказались сильно потесненными.   

 

Людмила Кузнецова: Произведения каких дагестанских писателей Вы порекомендуете почитать?

 

Амирбек Магомедов: Известно, что мужчины эмоционально не яркие. Так и я. Плюс к тому же моя научная специальность наложила отпечаток на мою эмоциональную сферу. Я уже почти 50 лет связан с этой сферой, и она сформировала меня как человека. Одно время я занимался социологией (она достаточно четкая – по сравнению с другими – гуманитарная наука), что также сформировало манеру мышления. Поэтому на вопрос «А каких дагестанских писателей вы рекомендуете почитать?» у меня нет ответа. В нашем институте есть целый отдел дагестанской литературы. Но это наука, а как рядовой читатель, я плохо слежу за литературой наших писателей. Хоть признаваться и неудобно, я почти отвык от чтения художественной литературы. Такое чтение должно доставлять удовольствие, но если к такому чувству не стремишься, то и не читаешь. Сейчас все традиционное чтение заменяет интернет. А раньше читал нашего известного поэта Р. Гамзатова, писателей А. Абу-Бакара, Магомед-Расула (всех их нет уже в этой жизни), но а в последние десятилетия мало что художественное читаю. Хотя недавно прочитал романтическую повесть моего молодого земляка «Двое в городе». Но, так я хотел его поддержать, т.к. лично знаком и плюс он мне земляк. И книгу свою подарил. А рекомендовать? Кому? Извините. Не знаю.

 

Людмила Кузнецова: Назовите, пожалуйста, своих любимых живописцев Дагестана.

 

Амирбек Магомедов: Я хоть занимаюсь историей культуры и искусства Дагестана, но «любимых» живописцев у меня нет. Я не заканчивал художественного вуза (у меня историческое образование). Как правило, следишь за своей научной отраслью (публикации, конференции и др.). А за творчеством подобного типа не следишь. И… Меня больше как кубачинца интересуют прикладные направления искусств. Но и то с точки зрения истории культуры, декоративных технологий, традиций и новаций в развитии прикладного искусства, народных ремесел и т.д.

 

Людмила Кузнецова:  Известно, что дагестанцы свой национальный костюм, как и многие народы современного мира, надевают в особо торжественных случаях. А в повседневной жизни XXI-го века, какие отдельные элементы национального дагестанского костюма используются особенно активно?

 

Амирбек Магомедов: Да. Например, его чаще всего надевают на сельских свадьбах. Но в городских свадьбах стало модным сегодня и организация отдельных танцев в национальных нарядах (женщины).  В Кубачи свадебные платья носят еще из парчовых тканей или шелковых тканей. На шелковых платьях возродилась традиция вышивать золотой канителью различные узоры. У многих матерей в сундуках хранятся для дочерей для приданного и платья, оставшиеся им от своих матерей, бабушек, сшитые из иранской, азербайджанской (ХVIII в.), русской парчи конца ХIХ в., индийской люрексовой парчи второй половины. ХХ в. Такие старинные наряды обязательно одевает невеста. Сегодня в торговле можно купить различные виды восточных тканей (парча, шелк), канитель и др. материалы. Поэтому проблем с материалами, как было в советское время, уже нет. Мужчины черкесок уже почти никто не носит даже на свадьбах. Но многие носят в прохладные сезоны папахи из каракуля. В основном лица старших поколений. Такая традиция стала возрождаться в 1990-е годы. И еще. 5-6 лет назад Глава республики Р.Г. Абдулатипов попытался возродить традицию ношения национальной одежды и мужчинами, но после него эта идея забывается. Дальше, посмотрим. Надо хотя бы так культивировать интерес к национальному костюму. А в повседневной жизни в Дагестане в селах и городах еще носят отдельные элементы и аксессуары из традиционного типа одежды. Так одеваются обычно женщины. А мужчины носят только папахи. Особенно ярко сохраняются традиции ношения женского костюма в Кубачи, о чем мы говорили выше. В 1990-е годы под влиянием исламской одежды и возрождения интереса к дагестанской традиционной культуре в городских и в сельских условиях Дагестана популярны стали женские платья свободного кроя на кокетке и различные нарядные платки. Их носят и при выходе на улицу, и дома. На «восточном базаре» г. Махачкалы можно купить такие платья на выбор. Их шьют местные мастерицы. Различных тканей в торговле достаточно. Они пользуются хорошим спросом. Пользуются в Дагестане хорошим спросом и платки. А кубачинки традиционно и сегодня (кроме девочек и школьниц) носят белые вышитые накидки, похожие по форме на индийские сари. В городах их не одевают. Но в городах иногда увидишь женщину в таком наряде (это приехавшие из села женщины). Можно определить сразу их национальность. Все узнают, что это кубачинки. Летом в селах любят носить легкую обувь без каблуков. А платки носят на любой цвет и вкус. В некоторых типах платков сами мастерицы подшивают бахрому. Популярностью пользуются губденского типа платки. Дагестанское с. Губден стало законодательницей моды в платках.

 

Людмила Кузнецова: Разрешите задать Вам сугубо профессиональный вопрос. Как известно, символ Франции собор Нотр-Дам начал возводиться в 1163 году, а его строительство полностью завершилось только в XIV веке. При этом многие учёные относят собор Парижской Богоматери к ранней готике. Согласны ли Вы с ними?

 

Амирбек Магомедов: Этот собор и по моим познаниям надо относить к ранней готике. Скорее всего это утверждают, наверное, не «многие», а большинство историков искусства.

 

Людмила Кузнецова: Вы являетесь составителем «Русско-кубачинского» словаря. Скажите, пожалуйста, как по-кубачи звучат слова: Здравствуйте. Пожалуйста. Спасибо. С Новым годом. Всего доброго.

 

Амирбек Магомедов: В кубачинском, как и на многих дагестанских языках, приветствия, например, общие приветствия исламского типа: «Здравствуйте!» - «Салам!», «Ассаламуг!ялайкум!». Они пришли с религией. А традиционно народные приветствия, например, утренние, связаны с явлениями сна, утренней активности (Валгьитти! Проснулся ли? / Ахъиццитти? Встал ли?). Или: по-русски обращение к работающему человеку: «Бог в помощь!», а у нас «Легкой работы!» (Самат г!яче!). Или. «Пожалуйста!» - «Г!яхсиб!», «Тиладе саб!». Или обращение. «Спасибо» - «Баркалла!» (букв. «Благодати!» (тоже из ислама). «С новым Годом!» - «Ц!изиб дус мубарак!» (Комбинация с тюркским словом. Букв.. «С новым годом поздравляю»). «Всего доброго!» - «Арадихь!» (букв. «Здоровья!») или «Г!яхдище хьва каттакьаб!» (букв. «Пусть хорошее приумножится (остановится у вас)!»). 

 

Людмила Кузнецова: Местные жители-мастера не мечтают создать музей в старинном кубачинском селении? Восстановить хотя бы два строения, организовать туристические экскурсии, трапезу с национальными блюдами, открыть «лавку древностей» с роскошными ювелирными украшениями и сувенирами, учитывая, что современный населённый пункт (с гостиничным комплексом) находится всего в 1,5 км? Такой исторический музей мог бы по праву стать местом не только всероссийского, но и международного значения.

 

Амирбек Магомедов: Очень актуальная тема. Сейчас она на слуху. В этом году в старом Кубачи открылся Этнодом. Это частный дом, восстановленный внуком бывших хозяев старого дома. Люди уже стали интересоваться своими «развалинами». Отдельные дома можно подправить, хотя многие обвалились, крыши, стены часто падают из-за дождей и снега. Этнодом это как раз на вашу тему. Этот товарищ восстановил свое «родовое гнездо», сделал внутри музей, организовал презентацию с приглашением журналистов, гостей. А в следующем году он планирует сделать там же гостевой отдел для приезжающих и думает принимать туристов. Это нижнее село. А в верхней части старого села многие строения в нормальном состоянии. Здесь немало удобных мест, люди там живут, работают. Сюда подъезжает транспорт, что важно. Некоторые жители и этой части села начали без больших расходов перестраивать свои дома под гостевые дома. У нас и несколько необычная кухня – это тоже уже привлекает гостей. Понятно, что хозяева таких домов стараются собрать и коллекции кубачинских сувениров для показа и продажи. Администрация села планирует починить и туристские тропы по селу. Но это постепенно. Мы надеемся, что старое село «будет жить». Главное, чтобы в Дагестане было спокойно. При этом важно, что наш район светский по характерам его жителей, спокойный по отношению к религии.

 

Людмила Кузнецова: Амирбек Джалилович, пожалуйста, сформулируйте Ваше «жизненное кредо».

 

Амирбек Магомедов: Посмотрел интернет, чтобы не «размазываться», отвечая на вопрос. Первое. Жизненное кредо – это «то, каким вы хотите быть (характер)». Это то, что для меня уже поздно. Что-то менять в характере очень трудно. Можно только следовать тому, что накопил, мудрости, пусть и скромной. Не торопиться с высказываниями, оценками. Резко не осуждать поступки других за исключением варварства, жестокости, очевидной бестактности. Второе. Жизненное кредо – это «то, что вы хотите сделать (достижения и вклады)». За достижениями уже сильно не гонюсь. Что-то уже достиг. Другого не хочу. А вклады. Немного финансовых вкладов, по мере возможностей, обязательно надо иметь. Это, видимо, классика. Помощь даже родственников, близких не очень желаешь. И молодых (внуков) надо поддерживать. У меня ощущение, что сегодня молодежи труднее, чем в наше время. Моя специальность такая, что в моем возрасте надо спокойнее работать над тем, что нравится. Наука – великая система культуры и как профессия она интересна. Часто в ней (увлечениях по профессии) возможен и выбор. Интересно так работать.  Третье. Жизненное кредо – это «твои принципы и ценности». Что-то я уже ответил. Но можно добавить и 6 заповедей из религий (люби родителей, не убий и др.), которые в советское время назывались «общечеловеческими». Они тоже мне подходят. И пишу это, не кривя душой и не для красного словца. Конечно, этот список можно расширить. Почему религии не написали, что надо любить и детей. Как-бы очевидно. Но реальная практика нашей жизни показывает, что это тоже надо бы «ввести» в этот список. Ценить, любить, наверное, надо и малую родину, где вырос и т.д. Для кочевников это может не имеет значения, а для оседлого земледельца очаг приобретает особый смысл. Может быть...  

 

Людмила Кузнецова: Амирбек Джалилович, большое Вам спасибо за очень интересный разговор!

 

Амирбек Магомедов: И вам спасибо. Берегите себя и близких от вируса! Это очень актуально сегодня.



Фотографии - из личного архива Амирбека Магомедова

Свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС77-72565 от 04 апреля 2018 г.

Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

 

Контакты

Учредитель: ООО "Редакция газеты "Мир и Личность"

Адрес: 115093, г. Москва, ул. Большая Серпуховская, дом 44

E-mail: press@zhiznvstileart.ru

Тел.: 8-916-246-70-84

Главный редактор: Чапленко Е.П.

 

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

При использовании материалов сайта ссылка на издание "Жизнь в стиле Арт" обязательна.

© Жизнь в стиле Арт - 2018-2021