Дмитрий Хромов. Интервью с солистом театра "Геликон-опера"


Елена Чапленко: Во время репетиционного процесса Вы работаете с персональным аккомпаниатором?

 

Дмитрий Хромов: В некоторых театрах есть такое прикрепление – одного солиста к определённому концертмейстеру, но в нашем театре мы занимаемся с разными аккомпаниаторами, особенно, когда нужно быстро выучить новый материал, потому что весь коллектив театра работает на общее дело.

 

Елена Чапленко: Насколько важно для солиста оперы установить взаимосвязь с дирижёром?

 

Дмитрий Хромов: Это очень важно, потому что в оперном театре многое зависит именно от дирижёра. Он должен не только чувствовать музыку и грамотно её интерпретировать, но и тонко взаимодействовать с каждым солистом. У всех разные голоса, и маэстро должен создать баланс звучания голоса и оркестра. Можно сказать, что дирижёр «ведёт за собой армию» - весь оркестр порядка семидесяти человек, хор и солистов. Это огромная «машина», которая должна «дышать» и существовать на сцене как единый организм.

 

Елена Чапленко: Кого из дирижёров Вы бы отметили особо?

 

Дмитрий Хромов: Я за свою творческую жизнь встречался со многими дирижёрами, и все они абсолютно разные. Имел такой опыт и счастье выступать с Владимиром Ивановичем Федосеевым, с Василием Серафимовичем Синайским в Большом театре, много пел с замечательным дирижёром Владимиром Александровичем Понькиным… С Понькиным состоялся мой дебют в «Геликон-опере». Также работал с дирижёрами, которые не склонны идти на уступки, как говорят с дирижерами-диктаторами – у них всё чётко и выдержанно. Поэтому я не могу выделить кого-то одного, с каждым из них я приобретал какой-то свой, определённый опыт. Просто иногда приходится лавировать, «подбирать ключи» друг к другу, но в этом, наверное, и заключается творческий процесс…

 

Елена Чапленко: В Вашем репертуаре имеются нестандартные роли?

 

Дмитрий Хромов: У нас Дмитрий Александрович Бертман затейник большой, и для спектакля «Турандот» он придумал очень необычную концепцию решения и образов персонажей. Как известно, в «Турандот» есть три такие персонажа – министры, и в нашей постановке двое из них – мужчины, а третий – женщина, и вот я выхожу на сцену в образе этой женщины. Для меня эта роль оказалась тоже очень интересной именно в актёрском плане. Я старался своей игрой оправдать такое решение, обосновать его. Дмитрий Александрович Бертман нам всегда говорил, что мы должны быть «адвокатами своих персонажей», даже в том случае, когда это абсолютно отрицательный персонаж. И я всё время пытался понять, почему здесь, в данной роли, я должен быть женщиной. Я даже написал себе маленькую биографию своего персонажа – кто мне нравится, кто мне не нравится, какое у меня отношение к Турандот, к Императору, к Калафу… Например, первый Калаф мне очень понравился, «я даже была в него влюблена», а через день был второй спектакль и другой Калаф, и я за этого другого Калафа, в общем-то, совсем и «не переживала»… Таким образом, получились два совершенно разных спектакля!

 

Елена Чапленко: Что для Вас является первичным – вокальная составляющая партии или образ персонажа?

 

Дмитрий Хромов: Мне интересны сами персонажи. Например, когда я исполняю партию Лыкова в опере «Царская невеста», то для меня этот персонаж не очень интересен. Но партия написана для тенора первого положения, и она интересна с точки зрения вокала. А сам персонаж – он «никакой», он просто присутствует в произведении для более полного раскрытия характеров других персонажей. Партия Бомелия значительно проще, её иногда называют характерной, и исполняют певцы далеко не первого положения. Но она интересна, потому что там есть персонаж, и этот персонаж может быть абсолютно разным.

 

Елена Чапленко: Насколько ощутима разница между солистами первого положения и солистами второго положения?

 

Дмитрий Хромов: Безусловно, разница есть между солистами первого положения, второго положения и третьего. Всё зависит от совокупности качеств исполнителя, его мышления, физиологических и психологических особенностей. При тех же вокальных данных, например, один солист отличается стабильностью исполнения, а другой, наоборот, может забывать текст, петь на сцене хуже, чем в классе, теряться. Потому что каждый выход на сцену подразумевает безумный выплеск энергии.

 

Елена Чапленко: Какую роль играет для Вас акустика зала?

 

Дмитрий Хромов: Акустика способствует восприятию звука у зрителей в зале. Просто голос не сможет так воздействовать на публику. Даже если взять суперзвезду оперы с потрясающим голосом и поставить его в «чистом поле», вряд ли ему удастся произвести должное впечатление, а вот всё то же самое, но в зале с хорошей акустикой, и его голос зазвучит. Пространство зала начинает вибрировать, и именно это и есть музыка. Для оперы нужно замкнутое и одновременно парящее, движущееся пространство, которое даёт залу акустика.

 

Елена Чапленко: Точка возврата на оперной сцене – это легенда или она действительно существует?

 

Дмитрий Хромов: Точка возврата действительно существует. Когда ты стоишь на сцене, то ты как бы запускаешь голос в зал, где «отражаясь» от стен и декораций, он возвращается обратно, и ты слышишь, как он звучит. Для нас это своего рода ориентиры, чтобы, например, не оказаться в акустической яме, или выбрать наиболее выгодное месторасположение на сцене.

 

Елена Чапленко: Лично Вы стараетесь найти точку возврата?

 

Дмитрий Хромов: Да, пытаюсь, но это достаточно непросто, так как спектакль уже срежиссирован, и у каждого артиста, занятого в нём, запрограммированное положение на сцене. Мы уже не можем вдруг нарушить эту цепочку событий и заняться поиском благоприятной точки. Но в процессе репетиций нам всё же удаётся скорректировать своё положение. Раньше, когда опера напоминала, в большей степени, концерт, а не театрализованное действо, певцам было значительно легче менять своё положение на сцене с целью поиска акустических точек.

 

Елена Чапленко: Велик ли риск забыть слова партии на сцене, и как постараться эту ситуацию предотвратить?

 

Дмитрий Хромов: Предотвратить это невозможно, это – часть профессии. Когда ты работаешь с огромным количеством информации, то, разумеется, бывает, что отдельное слово или целый фрагмент текста может просто вылететь из головы. Такой фактор риска. У меня был однажды опыт с забыванием текста на немецком языке. Я вышел на сцену, где у нас должен был состояться дуэт с главной героиней, и вдруг понимаю, что как «белый лист», не помню ни одного слова и, естественно, меня сразу же кидает то в жар, то в холод… Драматический актёр может выдерживать паузу и наполнять её сколько угодно, пока не вспомнит слово, а мы железно скованы музыкальной партитурой, потому что оркестр не остановится. Тогда в самый последний момент, когда дирижёр дал вступление, я увидел на сцене портрет и вспомнил, что я должен петь о портрете – «портрет, портрет меня всегда вдохновлял, я жил надеждой, что ты вернёшься». Поэтому ты ничего другого не можешь сделать – либо ты вспоминаешь в последний момент, либо ты не вспоминаешь, что тоже было…

 

Елена Чапленко: Вы отмечали, что также работаете с оркестром военно-морского флота. С какими сложностями приходилось сталкиваться при исполнении не оперного репертуара?

 

Дмитрий Хромов: Самое сложное заключается в том, что военная песня имеет совершенно другую структуру: ритм, подачу материала, маршеобразность. Для певца академического плана это достаточно сложно, мы привыкли «тянуть» и «делать большую фразу». Особенно сложна куплетная форма – мотив один и тот же, а слова разные. В опере такого нет. Исполнять оперу даже на иностранном языке, несмотря на обилие не совсем знакомых слов, значительно легче, чем куплетную форму, так как мы понимаем подтекст самого произведения. Это – такая загадка, парадокс, - я бы сказал.



Фотографии - из личного архива Дмитрия Хромова

Контакты

Учредитель: ООО "Редакция газеты "Мир и Личность"

Адрес: 115093, г. Москва, ул. Большая Серпуховская, дом 44

E-mail: press@zhiznvstileart.ru

Главный редактор: Чапленко Е.П.

 

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

При использовании материалов сайта ссылка на издание "Жизнь в стиле Арт" обязательна.

© Жизнь в стиле Арт - 2019